Вы помните, в романе "Мастер и Маргарита" спор Воланда и Левия Матфея: "Что стоил бы твой свет, если б с земли исчезли все тени?" Левий ответил: "Я не буду спорить с тобой, старый софист". Если 6 он знал, какой комплимент Воланду отвесил! Ведь софист - это тот, кого не переспоришь.
Тень - это слишком самодостаточная форма жизни, чтобы ее оправдывать - тени перед светом оправдываться не в чем, свет не узнал бы, что он свет, если б не было тени. Хотя большинство пытаются сделать вид, что об этом не подозревают, с тем же успехом можно выпустить декрет: "Не признаю закона трения", но подошвы при этом меньше стираться не станут. Так же и с отношением нашим к тени.
Вспоминается одна современная присказка. "Жило-было дерево. Образование свое оно получило в лесу, поступило на курсы осветителя городов и выучилось на столб. Пришли посвятители-в-этот- ранг с топорами, обрубили, обтесали его, придали цивилизованный вид дереву, и в качестве столба поставили в самом темном, тенистом уголке парка, где обычно встречались влюбленные. До этого ничто им не мешало, но занял столб вакансию и стал высвечивать так старательно, что затмил все остальные фонарики. Влюбленных, естественно, размело мгновенно, и столб, глядя на эту "прискорбную" картину, стал жаловаться: "О, молодежь! К ним - со светом знания, а они разбегаются!".
У Шиллера есть такие слова: "Блажен тот, кто получает истину и свет не ценой своей души, не ценой своего сердца". Здесь не случайно дифференцированы "истина и свет". Многое зависит от того - кто куда свою душу селит, в какую часть тела. У большинства людей, как бы они ни проампутированы были жизнью, физически или духовно, все равно находится жильё для души, и наоборот, физически здоровые люди таких и слов-то, как "душа", не знают.
Кстати, что касается поговорки "В здоровом теле - здоровый дух" - это очень обрубленная поговорка, потому что на самом деле она звучит так: "Desideratum est mens sana in corpore sano" - "Желательно, чтобы в здоровом теле был бы здоровый дух". А то получается: "Сила есть - ума не надо".
И вот - Тень. Слово это присутствует в очень многих сказках, во многих мифах и притчах и даже сам мир, подчас, является притчей, необходимой, чтобы замаскировать что-то, затенить. Бывает - оттенить, а бывает - затенить...
В языках некоторых африканских племен слова "тень" и "кошачьи глаза" звучат и пишутся одинаково, и понимание - в зависимости от контекста: - что говорит кошка и что мяучит человек - "ТУАМИДУ" - это буквально: "то, что затенено", "то, что я вижу затененным". "АУИНУО"- это "взгляд кошки, которая видит меня стоящим в тени". "ЧИУРИМД" - "мой взгляд, который равносилен взгляду кошки, которая хотела бы, чтобы я был в тени, но..."
Тень - по английски "shadow", a "shad"- это сарайчик, где обычно разводят пушных зверей. Отсюда - "cyMac'shad'ший" - можно сказать, применяя уже известную муфтолингву. Но это не значит, что человек сошел с ума. Так можно говорить, когда человеку понадобилось что-либо оттенить. Говорят: "Ты попусту туману напустил, но мы выведем тебя на свет!". А когда какую-то тайну, загадку, которая всем понятна именно в силу ее неразгаданности, выводят на свет, она испепеляется, от нее остаются угольки, из этих угольков делают бусы, фенечки, четки... Можно ими потрясти и сказать: "Вот разгадка". А это была предначертайна, но ее никто не увидел.
По-японски тень читается, как "КУГЭ". А по-шведски "skugge" Почему так похоже? Для меня это до сих пор - загадка... В процессе изучения языков я очень много встречал таких, якобы, совпадений. Я обращался к профессионалам: "Почему так? Такие далекие друг от друга языки"!? Все, что они могли мне сказать: "Хотя это и разные языковые ветви, все они произошли от единого праязыка"...
Мне вспоминается случай. Это было в июле 1985 г. в Афганистане. Так получилось, что нашему дивизиону не подвезли продовольствие, мы сидели и, глотая слюнки, смотрели друг на друга. Но вскоре мне эти взгляды надоели, и я пошел по окрестностям, чтобы, если повезет, отстрелить какое-нибудь животное. А там, кроме пастушеских собак-алабаев ничего не бегало. Наискось друг к другу шли стена и бархан. Там увидел я надпись на языке дари: "Не ищи сходства воды и солнца. Они знают о нем, но скрывают". Я потряс головой - никакой надписи не стало. Я обошел эту стену, спустился в небольшую каньонообразную долину и нашел там родник и кусты съедобных ягод. Что это было? Подсказка от кого? Один местный старик выслушал меня, понял, что я не вру, и сказал мне фразу, которая уху, воспитанному на библейской культуре, покажется очень дикой: "Это был подарок святой тени. А хочешь знать, кто освятил эту тень? Это не тень нуждается в освящении каким-то святым, а, наоборот, носитель тени, святой Хызр, послал тебе эту тень и она привела тебя к спасению..."
Считается: тень - непременно что-то пугающее, в тени непременно какие-то демоны. Хорошо, в тени - демоны, а на свету - кто? Еще хуже! - отчуждемоны...
Я очень не люблю солнце. Оно меня тоже никогда не жаловало, но я чувствовал - это не только потому, что у меня не получалось загорать. Однажды мне пришло в голову: что, если научиться загорать не под солнцем, а под солнечными пятнами?! Солнечные пятна далеки от того, чтобы выдать имена запятнавших...
Интересно, что слово "тень" в некоторых культурах (особенно в культурах славянского корня) означало "немощь". В чешском языке "stin" означает "тень". Не напоминает ли это слово о стене? неврастении? Слово "sten" буквально имело значение - "затаенное", "про себя задумка", с помощью которой можно зажечь еще одно солнце. И солнце это не будет жечь и хватать тебя в свои цепкие клешни. Можно еще вспомнить, что по-латышски тень - "епа". В языке майя "ЦТАНЛЬ" означает "тень", но... дальше начинаются чудеса. Если его прочитать, как "цтаиль", то это будет означать, что ты стал тенью кякого-то человека: "Да, ты тень какого-то человека", - но подразумевается еще и вопрос: "А ты спросил этого человека - приятно ему это или нет?" Это читается как "ЦУАУАЛЬ" и означает - "сойди с моей тени!"
В Юго-Восточной Азии считалось жутким оскорблением наступить на чью-либо тень, за которое "обидчик" мог наказываться смертной казнью. И вот в этом подразумевается, что какая-то расплата для наступившего должна последовать неотвратимо. Причем тот, который должен отплатить наступившему на тень, непременно обязан убить наступившего так, чтобы первые капли крови пролились на тень падающего. Иначе дух наказанного будет преследовать, и тень его наступит на того, кто его наказал смертью...
Яванское написание слова "тень" вошло в логотип самой популярной в эпоху "Summer of Love" в Сан-Франциско газеты "San-Franс?sco oracle". Почему именно яванское? Так это объясняется: "Когда один журналист ворошил англо-яванский словарь, изданный еще в колониальные времена, ему попалось слово. Он признается, что даже не заглянув в перевод, он тут же срисовал его себе в блокнот. Конечно, там это воспринималось как орнамент."
Можно сказать, что "в одну тень нельзя войти дважды"... Если из тени вышел, не оценив ее преимуществ, то уже обратно не попадешь. Изучив какой-то язык, и начав понимать его, осознаешь, что из орнамента он превращается в смысл. Ты бы и рад его воспринимать как узоры, но это практически невозможно.
...Книга Андре Бретона "Аркан-17". Что в этом аркане? Символизируются попытки света и тени договориться между собой. Там изображена пустынная долина, горы, очень напоминающие мне пейзаж, виденный в северо-восточных провинциях Афганистана; на небольшом каменном приступке, нависшем над выливающимся из-под скалы родником, сидит прекрасная обнаженная девушка, у нее в руках - два кувшина -золотой и серебряный. Из золотого выливается золотой песок, из серебряного - обычная вода... Вода и серебряный кувшин - символ света. Золото и золотой песок - символ золота, символ освещения даже тех, кто не просит "Мечтаю быть освещенным". Это тоже один из рецептов - как избавиться от тени.
Мой друг Герман Виноградов, бикапонист, когда я резко направил на него настольную лампу, сказал: "Вилли, не надо гестапировать пространство!" (от слова "гестапо"). И вот Аркан-17 - это единственный из всех, где без излишних подтекстов говориться не об антагонизме, а о сотрудничестве. Есть много неудачных попыток договориться - и это принимается за антагонизм. Немного переведу вам из Бретона: "Итак, очищение тени, которое мы привыкли считать невозможным без участия света, - состоялось. Кто-нибудь пытался задавать себе вопрос - хотела ли тень того? А почему следовало ее очищать? Разве она об этом просила? Неужели, свет - это всегда познанье, а тень - это всегда неведенье, сколь бы сладким оно не казалось...
Это может спутать вашу ориентировку, выбить из ваших рук путеводную лозу, когда вы пытаетесь докопаться до ручья солнца, спрятанного далеко под землей, и вы считаете, что это самая трагичная для вас ошибка, вы еще не осознаете ее, вам не нужен этот ручей солнца. А на самом деле, в какой бы части света вы не находились, вам нужно воспламененье прохладой. Нет, это еще не очередной парадокс, которым я так люблю насыщать свои рассуждения, это на редкость доступный факт, который имеет тенденцию оборачивать вас целиком. Нет, вы не найдете золотых ручьев, вы не найдете солнца, текущего под землей, к счастью этой земли. Взгляните на небо - там текут огромные потоки теней, хотя небо пытается представить их в качестве солнечных потоков. Для чего? Чтобы их не выпили прежде времени".
Есть город Санкт-Петербург, есть город Сан-Франциско... Один - Свято-Петровск, другой - Свято-франциск,,,
У Франциска Ассизского была такая поговорка при встрече с незнакомыми людьми: "Здравствуй, добрый человек. А как здоровье Святого Петра?" И смотрел: что они ему на это ответят. (Каким может быть здоровье небожителя, разве оно может портиться как погода?)
Человек при этом столбенел, что-то мямлил. Таким Св. Франциск говорил: "Спасибо, добрый человек, что откликнулся, я счастлив, что услышал твой голос".
Другие уже знали, что это Франциск Ассизский. "Как здоровье Святого Петра?" - "Его образ на земле предстал передо мной..." Святой едва мог скрыть усмешку. А если бы спросил у меня, я бы ответил, что как раз иду узнавать об этом к Святому Павлу. Что же, Святой уполномочен смеяться.
Уже тогда Франциск Ассизский не доверял тем, кто пользовался стереотипом: если много тени, значит святые сидят по убежищам - иконам. И - никаких благовещественных доказательств!
Человек всегда отождествлялся с деревом, и начало этому положено еще в Шумере 4,5 тысяч лет назад, где с деревьями всегда было бедно. Человек всегда отождествлялся с деревом, и дерево всегда давало тень. Но почему же тень дерева - спасительна, а тень, бросаемая людьми на человека - убийственна? Может, стоит поучиться у деревьев искусству тени? Может стоит стать друг для друга деревом, подарить друг другу хоть немного тени, спрятать друг друга хоть немного от постоянного, палящего небесного огня?.. А тень в Шумере понималась как взаимопонимание, откровение... Даже сама клинопись подобна резным теням!..
У Лета любви было много символов: Солнце, цветы, ярчайший песок, океан - как символ безграничья свободы. Но почему-то среди этой символики постоянно забывалось, что одним из самых основных символов была тень. Именно в 1967-ом году произошел всплеск интереса к эзотерике.
Излишне напоминать, что нет ничего более злого (я как фотохудожник могу это сказать) чем преждевременный свет, попавший на еще не проявленную пленку, на еще неиспользованную фотобумагу. Можно преждевременным светом убить и то и другое. А можно через фотоувеличитель спроецировать изображение. Иначе - все почернеет и будет невозвратимо мертво. В параллель этому историки считают, что основной причиной кризиса и высыхания движения "Лета любви" был преждевременный свет. Все слишком поспешно засветилось, передозировав свет, приняв его за наркотик.
Перед тем как поделиться каким-нибудь внутренним светом, убедись, не слишком ли он опаляющий для другого, его принимающего. Большинство поленилось сделать это в 1967 году.., - один из символов движения, вынесенный в эпиграф, был забыт.
А Воланд - это древнегерманское слово (Wolandr) означало: настоящий мужчина. Тот, который свое очарование прячет под тенью своего плаща. Слову этому предстояло проэволюционировать. Ко временам Иоганна Фауста (1560-80 гг.), слово "Воланд" начало означать того, кто не примкнул к Лютеранам. В общем - не примкнувший. Кстати, то же самое значение имеет арамейское перерушим, более известное в эллинизированном произношении - "фарисей". А Воланд со временем стал охранителем тени, стал символическим, насытителем всего, что скрывается в тени, что прячется в тени, что кормится этой тенью... стал своего рода аптекарем, раздающим приготовленные из тени снадобья всем, пережегшим себя абсолютизацией света. Но редкий пациент способен это оценить...
Итак, речь идет о тенях и свете, о тьме и освещенности, хотя разница между светом и высвеченностью, осветлением и ослеплением, между затененностью и тьмой - велика. Пониманием этой разницы можно одомашнить любой участок пространства - времени. Помочь договориться свету и тени и растолковать им, что тень - не есть тьма.
Есть установившаяся формула "Сумерки Богов", понимаемая как их гибель, упадок, но ведь сумерки и использовались еще задолго до мировых религий, это момент, когда Боги, наконец, получали возможность взглянуть на себя со стороны. Боги ведь тоже живут, эволюционируют. И во многом зависят от своих же созданий, не обязательно - людей. Вселенных - много, и создания там далеко не всегда гумманоидные, поэтому всегда Боги - если это действительно Боги всегда оглядываются на то, что думают о них их создания и как последние создают этих Богов. Свето-тень, сумерки французы называют "entre chien et loup" - между собакой и волком. Вечерние сумерки назывались в древнем Эламе "ЭКААМЕТДУАМТ", что буквально означало "Стряхиваю солнечный пепел". Утренние сумерки назывались "СААР- ЭКЛАМАШ-ЭЛНИШТ", что означало "распахиваю небо у себя над головой, чтобы засеять снами, которые не успели присниться". Есть такой стереотип, чтобы удачнее сделать фото- или видеосъемку, нужно непременно дождаться солнечной погоды. Но позже автор замечает: колористика отснятого все более блекнет, становится более водянистой. Приходит инерция восприятия, из-за самозаданности того, что это никогда не поблекнет.
Собственно говоря, красок вне нашего восприятия в природе нет. Однажды были сконструированы так называемые "амплитовые очки". Человек надевал их, и они поглощали все части спектра, все цвета радуги, и человек видел мир таким, как им он существует вне его восприятия. Одна группа испытуемых носила очки полчаса, другая - час, и так далее, вплоть до суток... И, независимо от периодов времени у всех людей потом развилась довольно сильная депрессия. Напрашивается старый философский вопрос: а следует ли говорить человеку - каков действительно вне его восприятия мир? Может быть, ему после этого не захочется жить...
Есть присказка - определение, что такое "ересь", конечно, не без иронии, впрочем, без иронии не дашь мало-мальски точного определения. Так вот, ересь - это попытка растолковать помидору, что красное - это красное, огурцу, что зеленое- это зеленое, дыне, что желтое - это желтое, и так далее.
Если все вышеназванные господа поймут суть своих цветов, им не захочется жить и колоситься!
Исторические свет и тень - это периоды времен, не сумевших и/или не захотевших договориться друг с другом. Известно, что Средневековье именуют "веками тьмы", а XVIII век - "веком Просвещения". Но контрастное свето-теневое понимание таких прозвищ всегда гарантирует ссору между мирами дня и ночи. Век Просвещения, испепелив средневековые догматы, создал свои, диктаторски разросшиеся в колючие джунгли к концу XX века. Это - гипертрофированная трезвость взгляда на все: если на зуб нельзя попробовать - значит, этого нет. И доведенная до душеотрицающего абсурда человеческая логика озлокачествилась в то, что я про себя именую "истерическим материализмом", когда симбиозу "свет-тень" было навязано нечто вроде гражданской войны, персонифицированной в перестрелке естественнонаучников и гуманитариев, физиков и лириков: с древности математики, нумерологи считались вхожими в мир демонов, а "философский люд" представлялся носителем света. Говоря на муфтолингве, рождается некая "усталчность отчуждемонов, утерявших предначертайну".
У одного поэта есть верлибр: "Я подошел к скамейке, где присаживался вчера. Тот, я-вчерашний, грустил один. Не печалься, - сказал я ему. - Завтра я вновь буду проходить здесь, и нас будет уже трое". Великое и редкое искусство - беседовать с собственной тенью! В древнем Египте говорили: "Не грейся в тени моей души!" Человек тогда не считался способным отбрасывать тень. Этим даром владела только душа. Индейцы майя считали тень чем-то вроде камеры хранения души, были уверены в существовании у нее своего языка. А у кельтских народов есть присловие: завернусь в свою тень, не задохнувшись в ней.
Когда-то в юности мне подумалось: не важно, в какой одежде ты вошел в комнату, если ты сумел эту комнату сделать своей одеждой. В свет одеты все - от рождения искусство одеваться в тени малодоступно, не подчиняется моде.
Не всякое окно может стать источником света, не всякая стена затемняет комнату. А окно и стена - это ведь основные лоскуты одежды пространства, где живут предполагаемые носители душ. А подкладка этого платья - межоконный простенок, который я определяю как замкнутость, рожденную объятием двух беспредельностей. Замкнутость ассоциируется с тенью, и открытый взору простор высокомерно поглядывает на нее, хотя и знает, что как только его залитая светом наглядность начнет резать ему глаза, он тут же попросит укрытия у той же тени.
Известно, что только при затмении солнпа можно увидеть солнечную корону. Луна становится Тенью, которая дает Свету возможность почувствовать себя коронованною особой.