Юлия Гринберг
Эра RE
Все, что ты хотел сказать, уже сказано. Все, что ты захочешь сказать -
тоже сказано. Даже то, что ты говоришь сейчас - сказано, записано и
неоднократно повторено. Все уже фигурировало в анналах - складно, ладно,
талантливо. И от цитат уже никогда не избавиться. Только чего-то все-таки
не хватает.
Эра RE - ремикс, рефакс, реконструкция.
Это может значить, что:
а) общая картина (читай процесс) одна, и каждый желающий волен ее
регистрировать, что и происходит уже не один десяток столетий;
б) общая картина (читай процесс) позволяет приоткрыть себя лишь на миг и
только с одного бока, дает взглянуть на себя сквозь узкую щелочку, и
никому не дано вскрыть все остальное, непостижимое;
в) а если кому-то и дано, то он лежит на дне борхесова колодца и так себе
улыбается, улыбается...
Потому ты думаешь, забываешь, опять забываешь, опять сочиняешь,
формулируешь, не видя смысла записывать. Но это только сначала. Главное не
что, а как, видимо. Хотя и с этим 'как" конфузы случаются. Вот Саша
Соколов, как чудно повенчал слово и мелодию, смысл и звуки. А Владимир
Владимирович взял и одним фактом своего более раннего существования лишил
его лучистого ликования, отняв только что открытую Америку. Горько, друг
мой. Это как если бы ты взял девицу в жены, а потом случайно выяснил, что
она с твоим товарищем лет пять прожила и младенца прижила. Нокаут
самолюбию. Но если думать о литературе вообще, об искусстве вообще, о
жизни вообще? И потом, если бы Соколова напечатали раньше, чем Набокова?!
В твоем отражении Соколов жив не меньше, чем Набоков, разве нет?
Эра RE - реминисценция, реновация, реставрация...
С тех пор, как первый соловей отсвистел реквием по последнему
птеродактилю, никто не задавался вопросом оригинальности соловьиного
жанра. А люди, - посмотри на них, - пять тысяч лет репетируют одну и ту же
сказку с недостижимой счастливой развязкой, бесконечно повторяя чужой
сюжет.
Эра RE - реформация, реинкарнация, репатриация...
От того, что в сорокинской прозе я улавливаю Хармса, от того, что Бродский
считал естественным присутствие в своих стихах великих пятерых, от того,
что ты пишешь свои записки, неся с собой и не особенно пряча все сорок
четыре книжных шкафа - какая разница - оттого, не оттого, совсем не оттого
я на пороге встретила Его... Лишнее выветрится, нужное останется.
Плодить дальнейшие репродукции, витиевато и коряво множить их, подпирать
их, чернонемощных, костылями заимствований и афоризмов, резервируя им
место на бумаге, - может, и смешно. Но, Бог мой, какая прелесть -
придумать себе переносную эру RE и вставлять ее в прошлое и будущее, по
настроению и в зависимости от того, что на этот раз ты сконструировал на
белом листе.