Юлия Гринберг
Откровенные мысли, навеянные засильем перверсивных тем в современной литературе, высказанные за минуту до раздражения
В начале века гений Георг Гейм с горькой досадой восклицал: "Наш недуг -
говорить абсолютно не то, что хочется сказать!" К концу же века многие
авторы решили от этого недуга избавиться. Кажется небезосновательной
гипотеза о том, что авторы в избавлении от вышеупомянутого недуга вполне
преуспели - не без помощи фрейдизма, натурализма и всяких прочих измов.
Поток сознания, облущивание культурного слоя, андерграунд, экспрессионизм
- все, конец, приплыли. Анналы забиты ректальностью, литература смердит,
Гинзбург, Берроуз, тут еще Могутин какой-то звезданутый. Везде гомо да
гомо, а гетеро что, уже не сапиенсы? Произошла сублимация идей, но в
обратном направлении: ум и сердце идут бесплатным приложением к половым и
пищеварительным органам.
Поройтесь в памяти и вы согласитесь с фактом, что женщины (авторы)
вследствие анатомических, вероятно, и психологических особенностей более
целомудренны. Вероятно, поэтому именно среди мужской литературы больше
всего "ненормативного", хулиганского, эпатирующего. Жюстина и Русская
красавица - всего лишь мужские выдумки, не лишенные, однако, характерных
черт. Тем вернее правило. Мужчина и гомосексуализм, мужчина и
эксгибиционизм, мужчина и копрофагия, мужчина и все, что только можно
измыслить - это нормально, это объяснимо критиками с той или иной стороны,
во всем находится сокровенный смысл и сермяжная правда. Подобные лавы
слова из-под пера женщины - и уже слышу вопли - с такими проблемами к
сексопатологу! Но это тема отдельная, не являющаяся в данном тексте
основной. Итак, накипевшее выплеснулось. Во всем - фаллосимволика,
анально-коитальные анаграммы. Теперь из компоста эмоций постараемся
выклевать перлы идей.
Лев Гумилев, господин весьма авторитетный, утверждал - и я ему верю, - что
разлагающийся, отживший свое этнос определим в первую очередь массовыми
явлениями разрушения института семьи, коим отражением и является нарочито
афишируемый, почти ритуальный гомосексуализм. При такой массированной
атаке на органы чувств начинаешь сомневаться в правильности жизненных
установок. От засилья педерастии бушует дух противоречия, толкая на
сапфистику. Слабо ли нимфу попробовать? Чтоб грудка была круглая и
крепкая, чтоб сосок, как ириска и не больше пятака, чтоб пальцы пахли
мускусом, чтоб кожа - не определишь сразу - шелк или бархат, а это значит
щечки гладкие и на попе ни пупырышка... Так любознательность побеждает
убеждения. Ну и? Вы где-то видели моральных или аморальных животных?
Этнос ослаб, религия заросла сектами, любовь разменяли на разнообразие
способов сношения. Коль мы летим в тартарары, может, не стоит
ограничиваться описанием, пусть и высокохудожественным, этого процесса?
Может, самое время употребить таланты и способности на прыжок из пропасти,
на левитацию, на... Но это для тех , кто согласен с Гумилевым. А для
прочих - давайте не ставить талант в зависимость от сексуальных
предпочтений! Мне неприятно натыкаться в уважаемом журнале на
порнозаписки, кто бы ни был их автором. У меня есть определенный порог
восприятия, который я пороком определенно не считаю. Глубоко уважаемые
гомосексуалы, мне интересно, что у вас в голове, а не в заднице! А
могутинская лира, похоже, способна пробудиться только по воздействии на
простату.
Словом, я хотела бы подытожить свою эмоциональную эпистолу. Принципиально
ничего не имея против каких бы то ни было человеческих предпочтений, я
уверена, что смешивать физиологию с литературными изысканиями (а проще -
стихи с говном) не всегда корректно. И если в конце 20-го века считается
моветоном обсуждение зависимости интеллекта от цвета кожи, пола, касты,
если мы уже стали достаточно мудрыми, чтобы не делать вульгарных
обобщений, то предлагаю вернуть литературе ее божественный статус и не
заставлять ее быть девочкой на побегушках у наших рефлексивных капризов,
перверсивных прихотей и прочих заскоков.