Юлия Гринберг
СЧАСТЬЕ КАКОГО ЦВЕТА?
Учтите, я склонен к преувеличениям, но разве так уж непростителен этот
маленький грешок, по сравнению с тем, что вы, вы выпиваете меня до дна, вы
впитываете мой смех, вы выжимаете меня досуха и едите, громко чавкая.
Пожалуйста , на здоровье, но зачем ковырять в зубах пальцами?!
Мы колеблемся в перпендикулярных направлениях: вы в горизонтальном, я - в
вертикальном. Оси наших колебаний, совокупившись, могли бы дать точку
отсчета, если бы не находились в параллельных пространствах. Мое колебание
излучает, я еще тусклый, но уже маяк; я уже горю и дарю, хотя пока
косноязычен. Радиус моего действия еще мал, и помехи гасят пыл запала, но
я пробую на вас свою силу и убеждаюсь в ней и ее возобновляемости.
Вы делаете вид, что я клоун, но вы знаете, что я пророк. Вы инсценируете
снисходительное - по дружбе - прощение "этих моих штучек", но втайне вы
алеете, что вам никогда так не искриться. Вы хотите заткнуть мне рот, но
тогда вы, немые, еще и оглохнете. Но знаете, если вы думаете, что вас
просто развлекает мое самовозгорание, вы поймете, если захотите, что без
меня вас не будет. В темноте никто не заметит вас, отражение не возникает
в черном зеркале. И если вдруг вам случится завыть от тоски, - считайте,
что вы почти ожили. Но это вряд ли скоро произойдет, и я готов раздавать
вам себя, пока вы не поймете, что незачем так червиво жить, но поймете вы
или нет, это все равно, поймете, не поймете - я люблю вас, может и вы
когда нибудь кого-нибудь полюбите...
Я придумала тебя. Ну и что с того? Тебе от этого хуже не будет, другим тем
более. А чтобы себя подстраховать от возможных болезненных ощущений, я
придумала придумать тебя с запасом.
Оболочка придуманного тебя отступает от оболочки тебя настоящего на
безопасное для меня расстояние. Отступ на вырост. Нейтральная полоса.
Ничейная территория. К тому же я уступчива: если окажется, что увлекшись
придумыванием, я просмотрела какие-то непропорциональные выросты, или
обнаружится, что ты вдруг перестал маскировать, например, длинный хобот,
укладывая его шарфом, например, вокруг шеи, я обещаю, я готова постараться
вытянуть в нужном месте оболочку придуманного тебя, не могу же я допустить
в самом деле, чтобы она лопнула.
Пока я берегу себя, я берегу тебя. Теперь ты понимаешь, почему тебе стоит
бережно ко мне относиться?
Я не могу заткнуть им рот. Я не хочу понимать, что они говорят, потому что они не говорят ничего. Лучшее, что они могли бы сделать - спеть песню вместе с радио. Но они что-то произносят, какую-то несусветную чушь, они на своей волне. А я на своей. Наши волны никогда не преодолеют параллельности. И все же я побаиваюсь интерференции. Боюсь, что они выполощут грязные кисти своих языков в сосуде с моими мыслями, потом ничего не разберешь в клубящейся мути и придется выплеснуть. Потом уж поздно будет разбирать, был ли мальчик.
Когда не хватает своей любви, всего-то и надо - погреться у чужой, может, и не все угли прогорели...
...И вот еще что: не спешите с ложными выводами, что я люблю только себя - это к будущей эпитафии - только себя, да и то не особенно. Нет, я жизнь люблю вообще! Так и запишИте. Потом запИшете.
Островско-пионерское
Все мы когда-то останавливаемся, только одни - в пятнадцать, другие в тридцать, третьи на смертном одре. Душевная смерть эта остановка. А значит - преступно думать, убивая свой движущий порыв "все, что я искал, нашел". А значит - в жизни всегда есть место ПОИСКУ.
Пароль? - Борхес, Маркес, Кастанеда.
Проходи.
Говорят, архитектура - застывшая музыка. Математика - музыка интеллекта. Точно, причем арифметике соответствует, думаю, фольклор, поп; высшей математике, тригонометрии, производным - классика, шедевры сложных жанров. Особенно джаз с его вольными импровизациями и опорой на чутье и интуицию (а все равно в рамках созданного порядка) - это интеграл музыки. А высшее проявление музыкальной математичности - это импровизация, возможность интерпретации. Единство противоположностей в действии.
В Италии вывеска на двери магазина APERTO. На Украине, должно быть, ОТПЭРТО.
В Тирольских Альпах небо многослойное. Первое небо - туманные клочья, висящие на ущельях и склонах. Второе небо - тоже облака, но выше организованные - следующая ступень эволюции, кучнее, крупнее, чище и причудливей. Третье, четвертое и последующие неба исчезают и появляются по мере изменения погоды и эмоционального состояния наблюдателя. А седьмое небо - яркая лучистая эмаль - то бирюза, то ультрамарин. Счастье такого цвета.