Черный лес, белый снег,
И стремительный бег
Рельсов там, за стеклом
Скоро ль дом? Скоро ль дом?
Слышу сквозь кашель шпал -
Поезд мой подустал.
Бог дорог наказал -
Людям - дом, мне - вокзал.1998
они били меня по голове палками
они заливали мне в уши горячий свинец
они воткнули мне в глаза по факелу
под занавес они наблевали мне в душу
а потом попросили аплодисментов1998
Ты пройденным этапом стал.
Ты узел, что давно разрублен.
Ты мной забыт, твой дар загублен.
Увы - достал.
Бегу тебя. Терпенье теребя,
Назойлив ты, как эскимосский бубен.
Я ж сдохну средь разбитых буден.
Прости меня...1999
Настроение цвета корицы, медовой поджаренной булочки,
Настроение в цвет карамели - горчит - чуть-чуть подгорела;
Настроение цвета пальмы, чьи листья сгорели на солнце,
Настроение цвета пальмы, чей ствол давным-давно высох;
Настроение перца и песка на канарском пляже -
И в тот и в другой случайно просыпаны черные точки;
Настроение цвета ириски - и ее растопило солнце;
Настроение цвета пробки - от обуви или бутылки;
Настроение цвета подошвы или мяса с решетки гриля;
Настроение цвета дюн, если взгляд очки затемнили;
Подходит и цвет барной стойки отеля, уставшего в полночь...
Странно само сочетание брызг и бриза Атлантики,
Многоязыкого праздника с дерьмовым моим настроением!1999
Ничего не осталось.
Слякоть будней. Усталость.
Тусклым выдохом старость
Затхлый вдох растворит.
Пыльных окон блокада.
Не осталось - не надо.
Дряблых мыслей и взглядов
Сон прошедшим прошит.
Латы сняты. Забрала
Ржа разъела - забрала.
Между тылом и ликом
Пустота. Только лужи.
И ни писка, ни крика,
Ни мала, ни велика.
Никого не окликнуть.
Да уже и не нужно.2000
Вода минует плексиглас,
сбиваясь в капли.
"На затуманенном стекле
заветный вензель..." - вряд ли.
Мой сон-пижон блюдет закон
поверхностного натяженья.
Мой сон на тренье наплевал
ради скольженья.
Стеклянное сознание давно
тумана просит.
Бросает морось на окно
горстями просо.
Забыться б, кинуть пелену
на ощущенья,
на оголенные мозги -
плащом ли, тенью ль.
Покатое проклятое окно
язвит, язвит воображенье,
И не изменит ничего
измена телоположенья...2000
Я в подземелье.
Мшистая келья
в коконе липком
слепой паутины.
Мысль отсырела.
Где сенсимилья?
Или хотя бы
шезлонг у камина...2001
кончики пальцев поймали
душистый сатин - твою кожу
да так и не отпустили
приклеили ощущение
ноздри исподом из бархата
впитали твой запах - до легких
теперь ему не улетучиться
не расплескаться дыханием
случилось прикосновенье
мои плечи твои ладони
которые будут долго
блуждать по мне как по клавишам
анданте аллегро и заново2001
Как только мы обозначили
место присутствия земным раем,
полезли бесы изо всех отверстий,
но это вовсе не означает,
что рай будет переименован
потому что в общем ничего не изменилось.
Главное - не суетиться,
не приколачивать новых вывесок -
новых способов заблуждения,
лишних поводов быть осмеянным.
Главное - успокоиться.
Все и так останется с нами.
В обмен на обет молчания -
райские виды на жительство.2002
Натягиваем слова на действительность,
а они и лопаются, как старая резина,
потому что действительность очень бесформенна,
она не гладкая, часто колется
и вообще постоянно меняется.
Но еще хуже, когда мы сознательно
вне всякой связи с действительностью
плетем словесную паутину,
и набиваем ею как ветошью
свою постоянную пустоту.2002
Агнцем на алтаре плакал и всхлипывал,
волхвом высекал тучи искр из клавиш,
шут, разбросал стаккато гороховой россыпью
игрок, завлек капризные трели с прослойками пауз,
Зевс, наслал на зал хаос.
Аккорды, аресово отродье, беснуются,
"до" долбит долго скважину в музыке,
так рождаются демоны,
расщепляется атом
и объявляются войны.
А потом вдруг слетел тихий ангел.
Пианист разобрал этот хаос на кубики
и построил меланхо - личное.2002
второе июля две тыщи второго года
вымерший город пуст,
нет даже вечно снующих автомобилей
но это не водородная бомба
и не чума двадцатого века
светофоры, стойкие оловянные солдатики,
в солнечной пустоте тихих перекрестков
мигают красным-желтым-зеленым
но кроме меня некому оценить
этой степени абсурда,
этой жутковатой символики,
потому что все уже там,
на площади у Курхауза,
где на экране величиной с пятиэтажку
транслируется финальный матч
чемпионата мира по футболу
между Германией и Бразилией.
Знаете, мне начхать на футбол,
я правда не понимаю
зачем взрослые серьёзные дяденьки
носятся с этим мячом
как дурень с писаной торбою.
Я терпеть не могу орущей толпы,
по большому счету
футбол не меньшее варварство,
чем коррида или бой гладиаторов.
Но сейчас вероятно что-то вершится,
иначе зачем я с дрожащим желудком
ору вместе со всеми "О-ли! О-ли!"
и жалею что у меня нет дудки
или хотя бы чернокрасножелтого флага2002