Глубоких и тягучих дум ирис
выводит на просторы
из темной арки во дворы,
где гул пятнистой детворы
и дворников переговоры.
Выходишь вязкий, как икра
и замираешь, как событье -
в центросплетении двора,
на самом кончике открытья.
***
А.А. Ключко
Вы мне в дорогу свитер подарили,
я в нем теперь, как в облаке, живу.
В Москве зима. Ревут автомобили.
Уныло все во сне и наяву.
Вчера приснилось: Вы в окне трамвая
промчались мимо, не узнав меня.
Я Вам кричу, бегу, рукой махая!
Трамвай ушел в расплывчатых огнях...
Наутро вновь экзамен завалила.
Три пачки за день выкурить пришлось.
Надела свитер, кофе заварила
и сердце Вам навстречу подалось...
Белым - бело... Лицо мое упрямо,
в провале зеркала лишь скулы да глаза.
Как хочется позвать Вас тихо: "Ма-а-ма..."
Так хочется, что вымолвить нельзя...
***
Подошла эта боль.
Подожди. Ты же видишь, - я скоро".
Ты по душу мою? Кто ее обнаружил во мне?..
Это мама оттуда взглянула
без тени укора.
Я в ответ виновато погладила тень на стене.
ПОСЛЕ ПОХОРОН
С детским личиком курносым,
некрасива и бледна,
я не задаю вопросов,
просто водку пью одна.
Пью и снова наливаю
дрянь, что сроду не мила.
Это я переживаю
и почти пережила,
Приезжайте, дорогие,
я вас чаем угощу,
И вранье вам и долги я
и предательства прощу!
Потому, что в белом снеге,
в белой водке, в белом сне
столько было смертной неги,
что, пожалуй, слишком мне...
А ПОУТРУ ОНА ПРОСНУЛАСЬ...
Bсе решено: отныне я не пью!
Здоровый образ снова возрождая, -
полдня одну мелодию пою,
любимым слух и душу услаждая...
Все решено. И никаких бесед,
и никаких полночных откровений!
Я жить хочу, как сумрачный сосед:
В здоровом теле подыхает гений.
И генами не все предрешено.
Подумаешь, - папаша алкоголик!
Я воду пью. Как некогда вино, -
Стаканами, до "клапанов", до колик....
Все решено и незачем уже
смущать меня отточенностью слова!
Трезва. Трезва и дать отпор готова
всему и всем и собственной Душе...
***
А у поэта - тишина.
К нему стучатся спозаранку
с пузатой трехлитровой банкой,
что до краев полна вина.
и вновь вздыхают, уходя:
"А как бы славно посидели"...
Ползет неделя за неделей,
залетных пташек уводя,
а у поэта - тишина.
Взрывоопасная, быть может!
Но пусть вас это не тревожит.
Он утром встанет у окна
с копной исписанной бумаги,
а во дворе белье, как флаги
затреплет ветер-старина.
Поэт заметит, что - весна!
И вновь помчит искать кого-то,
кто мог бы оценить работу
и вкус прокисшего вина...
ВЕРШИНА
Подсознания тропы меня привели.
Я стою на скале в серебристой пыли.
Я С ЛИХВОЙ заплатила за этот восход
и - ни шагу назад! Разве только вперед,
где срывается вниз ледяная река,
где в последней атаке хрипят облака!
Мой любимый, TЫ руку теперь отпусти...
Нам с тобой непременно должно повезти:
Через тысячу лет, через тысячи уз
восстановится наш обреченный союз.
А сейчас я одна на вершину взошла,
как тебя ни ждала, как тебя ни звала!
Не изменится путь одинокой души.
Я стою на вершине. Вершине. Верши...
***
Квадратно-гнездовые
Оранжевые тетки -
Обычная начинка
Ломбардов и церквей.
Они вас, как пылинку,
Смахнут лохматой щеткой.
Они вам скажут слово. -
Отнюдь не воробей!
Они идут рядами,
Сомкнув свои авоськи.
Они вас ненавидят
За отвлеченный взгляд.
И если попадетесь -
То спорить с ними бросьте! -
Сомнут в одну минуту
И ласково съедят:
***
Смели паутину в оконной раме
вытерли стекла старой газетой.
И паучок меж двумя мирами
мечется, как пассажир раздетый:
"Куда же он делся, город паучий?
Радужный угол, знакомый с детства?"
С чистыми стеклами видно лучше,
что никуда от стихий не деться.
: А утром снова весенний лучик
вызолотил оконную раму
и заискрился домик паучий
между двумя чужими мирами.
Долго-долго малыш работал
вил в уголочке свою квартиру
в тихом мире из тонких стекол
между Космосом и сортиром.
***
Хорошо бы - упасть,
Хорошо бы - устать.
Хорошо бы настолько устать,
Чтоб упасть
И уже ни о чем, и уже ни к чему:
Боже! Господи мой,
Я тебя не пойму.
Я люблю, а за это - обязательно - втык!
Не люблю, значит, жизнь
Превращается в пшик.
А иначе ведь жить ты меня
Не учил.
Да и кто ты такой?!
Все молчишь.
Помолчи.
ПЛАМЯ
Нежное пламя мое долетело ли, милый?
Горькие губы мои прикоснуться успели?
Где же ты бродишь - другой, опустевший, унылый?
Как же ты высох в пустыне чужой колыбели.
Как ты напрасен со всею своею гордыней.
Разве затем посылала я нежное пламя,
Чтобы какая-то туша легла между нами,
Ноги раздвинула и не сомкнула поныне?
Разве за этим сплетали мы долгие души?
Что ты, любимый, ну что ты, ну где ты, ну что же?!:
Я не простила.
Но горькую нежность - дослушай.
Я не прощаю.
Но нежную горечь - кому же?:
***
Раздробили границы, как кости.
У тебя теперь виза другая.
Помнишь, раньше там запросто - в гости,
Дорогая моя, дорогая?
В старом Таллинне - бархатный вечер
И в подвальчике, как в подсознании,
Ты зажжешь очень тонкие свечи
За нескорое наше свидание.
Как всегда, ты в отчетливо черном
И очерчены губы упруго.
И сухому бармену о чем-то
Говоришь, словно старому другу.
Он бокалы протрет невозможно,
И бессчетный коньяк подвигая,
Тихо скажет тебе: "Осторожно,
Это крепкий коктейль, дорогая".
Дорогая моя, отбываю,
Улетаю из этой проклятой:
Ну в какой я войне виновата,
Что меня каждый день убивают?:
Что чужой, не прописанной, лишней
Я в стране у себя оказалась,
Как в подполье - в Москве партизанить,
Шмыгать серой, затравленной мышью.
Ольга канула где-то в Молдове,
Из Белграда не выманишь Саню:
Часовыми скрипит поясами
Этот поезд - по боли, по крови!
И летят, и летят переводы
С моего языка на венгерский,
На французский, английский, сербский:
Словно души под светлые своды:
Только силы уже на исходе.
То осину, то яд выбираю:
Дорогие мои! Отгораю:
Слишком страшное солнце восходит!
***
Что ли я вам звездопад?
Что ли я не человек?
Что вы ходите за мною
что вы ищете во мне?
Ну и что, что иногда
у меня сияет взгляд,
ну и что, что я летаю -
так ведь это же во сне:
***
На сливочном
на тающем, на белом
моем бедре
твой искушенный рот.
И кажется, что
два сплетенных тела
в потусторонний рвутся переход!
Не рыбы ли, не птицы ли? - Какое
кружит над нами бешенство стихий
и только нитью - тонкой, золотою
удержаны поэты и стихи: -
Распластаны и плоскости и звуки.
Как дышат ровно души и тела.
И это я твои целую руки.
Ведь это я вчера не умерла:
***
Мне так дорого все -
Вы не знаете даже,
мне так дорого слово,
какого не скажет
человек, для которого -
ниша в душе,
у которого нет и не будет уже
ни любви, ни участья,
ни пониманья
для такого, как я,
извиняюсь, созданья:
***
Простудили меня, простудили!
Долго-долго под ручку водили,
по балкону меня прогуляли,
говорили о чем-то пространном:
Вот - болею. Ну что в этом странного?
Говорили о чем-то? Пространно.
По балкону меня прогуляли?
Долго-долго под ручку водили? -
- Простудили, козлы, простудили!!!,